Осмысленная дзен-реальность

Ещё недавно в центре современного искусства PinchukArtCentre можно было видеть триптих Такаши Мураками “Путь к просветлению очень долгий и сложный…” Огромная голова старца Дарумы – основателя японского дзен-буддизма изображена не в традиционном японском стиле, а в стиле поп-арт. Огромные пустые зрачки Дарумы, кричащая палитра и масштабы полотна производят мощный эффект. Название работы в сочетании с легендой о девятилетней медитации старца на пути к просветлению звучат для нашего зрителя как моральный императив: мы можем достичь желаемого, но выбор за нами – идти по долгому и сложному пути, либо поддаться силе земных желаний. Так или иначе, эта работа наталкивает на размышления о себе, о своём пути, о том, каким будет этот путь.

Всего несколько дней в Украине проведёт учитель дзен Мастер Кайсен. В своём учении и практике он использует различные методы, многие из которых апеллируют к творчеству. Но он также говорит, что “учить нечему, так как то, что видишь сердцем, не нуждается в научении. Что поиски свободы – это глубокая ошибка, и что не существует пути к ее достижению. Что свобода, так же как и Любовь – это не что иное, как проявление чистой драгоценности, освещающей все вещи. Достаточно быть живым, творческим и позволить расцвести спонтанности, приходящей из естественного и искреннего устремления, которое есть в каждом из нас. Важнее всего не создание чего-либо, но скорее – созидание себя заново в каждый момент, подобно реке, которая не знает ни источника, из которого она родилась, ни моря, в которое она течет. Истинный исток – это заново созидать самого себя”.

Для того, чтоб помочь читателям ART UKRAINE разобраться в некоторых экзистенциальных вопросах относительно искусства и не только, мы поговорили с Мастером Сандо Кайсеном о главном.

ph05

 

 

 

 

 

 

 

Мастер Сандо Кайсен

Что такое творчество как процесс и как результат деятельности человека?

Сандо Кайсен: Никто никогда так и не смог ответить на этот вопрос. Творчество это выражение нашей глубинной природы. Это выражение нашей истории, нашего образования, наших желаний. Но настоящее творчество – это то, что идёт из глубины. Но при этом, как только я что-то создаю, необходимо, чтоб творчество становилось отображением меня. Глядя на своё творчество, я должен понимать мой собственный дух и все аспекты моего духа.

Творчество как процесс познания себя?

С.К.: Да, иначе это будет пустое искусство. Мы становимся рабами творчества, вместо того чтоб узнавать о себе.

В одном из Ваших текстов написано: “То, что можно увидеть сердцем, не нуждается в объяснении”. Отсюда вопрос: когда вы творите, это от сердца или от ума?

С.К.: Но сердце – это одновременно и дух, и разум, и душа. Нельзя это разделять. Писать можно только сердцем. Иначе мы будем оставаться пустыми перед пустым полотном. И таким образом можно создавать выражение. И здесь вступает в действие ум. И потом понимание того, что мы делаем.

То есть, вначале создаётся образ “от сердца”, который дополнительно осмысливается после?

С.К.: Вообще-то нет. Это всё происходит одновременно. Если мы близки к своей природе, дух, разум и душа являются в едином сердце. И выражение является одновременным. Это логично, умно и искренне.

Каждая Ваша картина является частью Вас…
dscn05831_1169110285269

 

 

 

 

С.К.: К сожалению, да, поскольку я очень плохо пишу….

Когда картина продаётся и уходит в чужие руки, она всё ещё остаётся частью Вас?

С.К.: Мои картины никто не покупает, их никто не хочет.

Художник, писатель, вообще тот, кто что-либо создаёт, несёт ответственность за продукт, который создал?

С.К.: Это не слишком большая ответственность. То, что выражается в картине – это момент, который уходит и которого нет больше. Живопись это как встреча: вы пишете меня своими вопросами, я пишу вас ответами. После этого вы уходите с частью меня, я остаюсь с частью вас. Но я – это я. Вы – вы. Потом вы забываете. Вы пойдёте встретитесь ещё с кем-то… То же самое с искусством: одновременно это и важно, поскольку встреча важна, но так же легко от этого отвязаться. Если я использую живопись для того, чтобы увидеть самого себя, потом мне нужно заниматься чем-то другим. Мне уже не интересно смотреть на это, потом я уже кто-то другой. Мы меняем состояние нашего ума тысячу раз в день. И я не придаю большего значения одному состоянию, чем другому. И таким образом это не такая уж большая ответственность. С другой стороны, то, что я говорю, может на вас повлиять и, таким образом, это всё-таки ответственность. Но человек, который купит картину – что он там увидит? Меня он там не увидит, он увидит просто картину, и у него будет очень картезианское суждение, техническое.

Здесь мы можем говорить о том, что искусство не материально. Объекты, которые остаются, это документация процесса познания себя, но воплощением искусства не являются?

С.К.: Да.

В Ваших работах (пейзажах) много повторяющихся символов: гора, дерево и обязательно поток воды…

С.К.: Есть влияние китайской и японской живописи на моё творчество. Гора являет собой позу медитации, птицы или облака – это мысли, пространство отображает мою открытую природу, вода – это чистота, которая ни на чём не останавливается. И это, по сути, напоминание о том, что мы есть. Ни кто-то, ни какой-то художник. Потому что это и гора, которая пишет сама себя, это птицы или облака, которые пишут сами себя. Я смотрю на свою картину после и вижу в ней и немного эгоизма, и нетерпения, и много таких недостатков, которые также отображаются на полотне. Это как зеркало. Мне не интересно быть художником, учиться рисованию и живописи, хорошо писать. На самом деле, это идея учеников продавать мои картины. Я же хотел их сжечь.
dsc_00301_1169110721605

 

 

 

Искусство – это часть Ваших практик?

С.К.: Это всецело практика.

Ваша практика не относится ни к философии, ни к религии, она вне “измов” и систем. Каким образом можно оставаться вне какой-либо “школы”, учитывая, что знания вы получали у мастеров, которые причисляют себя к тем или иным “школам”?

С.К.: Мой учитель принадлежал к “школе” в Японии, но прервал эту принадлежность, приехав в Европу. В Японии дзен как раз и был закрыт в определённой системе. Учитель хотел практиковать аутентичный, живой дзен и я продолжаю так же.

Что такое любовь?

С.К.: Это внимание.

К каждому моменту нашей жизни или к объекту?

С.К.: К каждому моменту нашей жизни. Я всегда привожу один и тот же пример: когда вы идёте по дороге, если вы внимательны, вы никогда не наступите на маленьких насекомых. Это и есть любовь. Защищать других, быть внимательным к их жизни.

Может ли быть её много? И когда она переходит к Эго?

С.К.: Да, это постоянно происходит. Именно поэтому любовь невозможна, это иллюзия. Но внимание – это сердце любви. Без внимания, любовь это сон, это недоступная мечта. Если нет внимания, любовь остаётся чем-то философским, абстрактным, психологическим, нереальным. А дзен говорит о реальности, такой как она есть. Не о такой реальности, какой я бы хотел, чтоб она была. Даже если я в глубине души имею собственные маленькие желания, даже если я мечтаю о каких-то реальностях. Мы должны видеть реальность и устанавливать с ней гармонию, принимать все реальности. Дзен – это практический взгляд на жизнь. Это сейчас. Согласно учениям Будды, всё, к чему мы привязываемся, исчезнет и даже мы сами. Таким образом, нет ничего, к чему стоит привязываться. Никакое желание не нужно сохранять долго. Если у нас есть счастье, это значит, что за ним стоит какое-то несчастье. А если мы переживаем какое-то несчастье – прийдёт и счастье. В этом нет реальности. Тот, кто говорит, не обязательно реален: вчера он говорил одни вещи, завтра скажет другие…

Но ведь слова реальны здесь и сейчас…

С.К.: Они имеют некую реальность, но она не остаётся, это выражение, как и живопись. Каждый раз выражение меняется. Это всё сон и исчезнет, когда мы умрём. Умирая, мы взглянём на жизнь и скажем, что это был сон, который длился всего секунду.

Тогда в чём смысл?

С.К.: Согласно учению дзен, не нужно придавать смысл чему-либо. Это как попытка придать смысл своему сну, которая ни к чему не ведёт. Всё непостоянно, всё появляется и исчезает, как облака на небе или отблеск на воде. С другой стороны, поскольку жизнь проходит очень быстро и всё от нас убегает, каждое мгновение становится ценным. Именно это и есть смысл: видеть ценность в каждой вещи, в самой маленькой из вещей, самой маленькой из встреч, потому что это не будет длиться. Это и есть сердце смысла. Иначе его нет.
dscn05991_1169110965608 (1)

 

 

 

Ася Баздырева
http://www.artukraine.com.ua/articles/458.html